Главная
Новости
Красная тряпка, увеличительное стекло и молчание подростков

Красная тряпка, увеличительное стекло и молчание подростков

В Крымском ТЮЗе читали «ТИМУ» Игоря Хонина – и взрослые не захотели молчать.

Пустой холл гимназии. На электронных часах – 9:25. В стеклянном шкафу – кубки за победу в районных соревнованиях, среди них футбольные. Рядом доска почёта. Дверь открывается, в неё на цыпочках протискивается десятиклассник Тима.

Так начинается пьеса Игоря Хонина «ТИМА» – про Петербург весны 2008 года, про гимназию при Музее русских искусств, про десятый «а», который не хочет быть «серым и убогим», и про учителей, которые давно к этому привыкли. Пьеса вошла в шорт-лист конкурса «Маленькая Ремарка» (12+) 2022 года. Это её седьмая читка в шестом городе. На этот раз–в Крымском ТЮЗе, в рамках лаборатории «ПРОподростков. Предкам на заметку». Режиссёр – заслуженный артист Крыма Сергей Толстых. На сцене – артисты Крымского государственного ТЮЗа и воспитанники актёрской группы «Пластилин» детского театра «Золотой ключик». Без костюмов, без декораций, с листа, с ремарками.

Формат читки вообще устроен честнее, чем спектакль. Спрятаться не за что. Только текст и человек, который его произносит. Личная фантазия дорисовывает недостающее – и именно поэтому попадает точнее.

Хотя... Кого мы обманываем? Сергей Толстых превращает читку в эскиз спектакля: артисты проникаются, увлекаются, бросают текст и начинают играть (прим. ред.)

О чём это

Первая любовь. Враньё взрослых. Юношеский протест. Отсутствие диалога поколений. Социальное неравенство – парковку у школы продали торговому центру, у директора «Бентли», а у класса – разбитое окно и объяснительная на имя директора. Дружба и «своих не сдают». Школа как дом – и как клетка. Одиночество в семье: у Тимы ушла мать, у Фила разводятся родители, Инна никогда не видела отца. Предательство и прощение. Страх быть собой. И – учитель, который тоже человек.

Последнее в пьесе не декларируется. Оно просто есть. Директор плачет над фотографией своих детей и прячет её, когда входит ученик. Завуч, которая когда-то вела начальные классы и была совсем другой. Учительница литературы, которая, как замечает Тима, «сначала читает текст, а потом называет автора, чтобы всем страшно стало» (с). Учительница алгебры, вспоминающая мужа и грибы. Никаких злодеев. Люди.

Красная тряпка

Самой громкой точкой стала песня группы «Джейн Эйр» «Выпускной». Для взрослых в зале она оказалась той самой красной тряпкой. Одни говорили, что она ужасна. Другие – что она про то, что такая школа должна «гореть». Третьи увидели в ней не более чем юношеский максимализм и вспомнили себя в этом возрасте.

Мнения разошлись. И это хорошо.

Потому что спорили в основном взрослые. Подростки в зале молчали.

И только после читки, в фойе, стало понятно, почему. «А ребята на сцене уже всё сказали. Мы хотели послушать, что про это думают взрослые».

Вот это поворот. Подростки пришли не спорить – они пришли смотреть, как взрослые реагируют на их собственную жизнь. И взрослые отреагировали. Ещё как.

Глухая защита

Многие настолько прониклись темой, что увидели себя – и ушли в глухую защиту. Начали докапываться до песни. Наезжать на учителей. Забывая главное: все мы люди, которые совершают ошибки.

Это, пожалуй, самый честный результат читки. Театр ведь не зеркало, а увеличительное стекло – так говорил Станиславский. И, кажется, точнее про этот вечер не скажешь. Стекло увеличило – и обожгло. Не подростков. Взрослых. Потому что они узнали себя не в героях-школьниках, а в директоре, в завуче, в литераторше. Защита – это не про пьесу. Это про то, что увидели в пьесе себя – и не понравилось. А признать, что учитель тоже человек, который устаёт, ошибается, боится и иногда бывает несправедлив, – труднее, чем согласиться, что подростки имеют право на протест. Про подростков соглашаться легко. Они и так дети. А про себя – нет.

Что увидели профессионалы

Андрей Пермяков смотрел на пьесу сразу с четырёх сторон. Как режиссёр – «поставил бы я этот материал?». Как худрук – «насколько он допустим в постоянном репертуаре театра?». Как актёр – «хотел бы я в этом играть?». Как отец – «хочу ли я, чтобы мои дети это смотрели?». Был эмоционален и неравнодушен. Четыре вопроса, четыре роли, один человек – и ни одна из ролей не отменяет другую. Как в жизни. Собственно, об этом и пьеса.

Для меня очень важно, куда мы ведём зрителя. И это моя зона ответственности, потому что я – художественный руководитель. Не запрещающий всё Карабас Барабас, а человек, отвечающий за то, что видит зритель любого возраста.

А создатель театра Нина Петровна наблюдала за происходящим и гордилась мальчишками и девчонками из «Пластилина»: их актёрским ростом, их взаимопониманием с режиссёром Сергеем Толстых, их горящими глазами и сердцами, хранящими дух театра, где все друг за друга горой. Это тоже важный итог. Потому что «своих не сдают» – это не только про десятый «а» из Петербурга 2008 года.

Сергей Толстых после читки сказал коротко: «Цель проекта – услышать подростков. И это, на мой взгляд, удалось».

Удалось. Провокация сработала – уже тем, что взрослые заговорили.

Вместо послесловия

Театр – не зеркало, а увеличительное стекло. Оно показало нам и подростков, и взрослых. Мы спорили о форме – можно ли так, нужно ли. А причина глубже. Лечить надо не симптомы, а причину.

Мы лишний раз напомнили друг другу: все мы прежде всего люди. Свобода – это ответственность, а не вседозволенность. И от нашего выбора – родителя или ребёнка, учителя или ученика – зависит многое.

Спасибо всем, кто пришёл. Продолжаем. И надеемся, что хорошие пьесы подростков и про подростков уже кем-то написаны.