Авторский спектакль Андрея Пермякова «Отец. Какое счастье?!?» — не просто «история жизни выдающегося человека». Это — театральное исследование памяти, любви, утраты и продолжения. Режиссёр, используя весь арсенал современного постдраматического театра (фрагментарность, саморефлексивность, мультимедийность, работу с присутствием), делает спектакль трогательным и понятным абсолютно любому зрителю. Это театр, который говорит на современном языке, но не теряет сердечности. Театр, который знает, что он — театр, и именно поэтому может говорить о самом важном: о смерти, о вере, о том, что остаётся после того, как “комета пролетела”. В основе сюжета жизнь отца – режиссёра, выдающегося театрального деятеля и общественника, сооснователя театра и учредителя международного фестиваля “Земля. Театр. Дети” Олега Пермякова. “Отец” поставлен в жанре мета-документальной пластической мистерии, а это значит, что вы заглянете за кулисы театральной кухни и поймете, как рождается волшебство сцены. В отличие от классического театра, здесь зрителя ждет «голая» правда эмоций. Такая постдраматическая эстетика сейчас в тренде (вспомним успех проектов Театра Наций), но в Крыму это звучит особенно свежо и смело. Это не просто рядовой спектакль репертуара. Андрей Пермяков не только артист и режиссёр, он с 2002 года является художественным руководителем театра — продолжателем династии. Театр основан его родителями, Ниной и Олегом Пермяковыми, в 1987 году . Это история о том, как мечта семьи стала общественным институтом. Попытка реконструировать «механизм счастья» и созидания через историю одной семьи. Андрей Пермяков не рассказывает биографию Олега Анатольевича последовательно — «родился, учился, женился, построил театр, умер». Действо построено как коллаж воспоминаний, перемежающихся пластическими этюдами, документальными вставками, песнями и сценами-интервью. Хронология рваная, нет единой «истории» — есть монтаж впечатлений, как у человека, который перебирает старые фотографии. На сцене сын Андрей и внук Петруша, вместе с которыми зритель и совершает это увлекательное путешествие по “чертогам памяти”. Режиссер использует метод кастинга и пластической драмы, где актеры не просто играют роли, а делятся воспоминаниями, смешными историями, театральными байками, создавая коллективный портрет Человека-отца (в широком смысле — основателя). В спектакле вы увидите изнанку темы взросления и становления, тему преемственности. Услышите истории из реальной жизни театральной тусовки, полные юмора, а иногда боли и абсурда. Спектакль побуждает в той, или иной мере задуматься о глобальном: о дружбе и верности, о своем предназначении и о том, что мы оставим после себя. Он станет отличным поводом для серьёзного разговора между подростками и их родителями, своеобразным мостиком, между поколениями, редким случаем, когда взрослый и ребёнок смогут обсудить одно и то же. Тема династий и преемственности поколений на фоне исторических катаклизмов. Пьеса «Отец. Какое счастье?!?» – событие в современной драматургии. Она соединяет документальную точность с поэтическим обобщением, личную историю – с универсальным вопросом о том, что остаётся после человека. Андрей Пермяков известен тем, что умеет обращаться к зрителю с актуальными социальными вопросами, побуждая каждый раз к глубокому эмоциональному отклику и рефлексии.

Центральная пластическая линия спектакля – сценическое воплощение всемирно известного произведения Эрнеста Хемингуэя “Старик и море”, выступает не просто литературной аллюзией. Она становится структурной метафорой, сквозным сюжетным и пластическим лейтмотивом. Хемингуэй переводит частную историю одного человека в разряд универсальной притчи о мужестве, поражении, достоинстве и посмертном продолжении. Хемингуэй даёт спектаклю ту самую формулу, которая звучит как эпиграф ко всей жизни Олега Пермякова: “Человека можно уничтожить, но его нельзя победить”. И пластический Сантьяго на плоту становится двойником Олега – вечным пловцом, который каждый день заново выходит в штормящее море и каждый день борется и не сдаётся. Ещё одной очень важной находкой режиссёра – является реконструкция первого чеховского спектакля отца. И это не дань ностальгии и не этнографическое восстановление утраченного. Это — археология души. Андрей Пермяков буквально «откапывает» в пыли времени тот самый момент, когда его отец, ещё молодой режиссёр, впервые попытался ответить себе на вопрос, вынесенный в название: «Какое счастье?!?» — восклицание, вопрошание, надежда. Этот спектакль внутри спектакля становится генетическим кодом всего «Золотого ключика»: здесь уже есть и любовь к Чехову, и умение смешить и ранить одновременно, и вера в то, что театр — это не развлечение, а встреча с правдой о себе. Реконструкция «Какое счастье?!?» выполняет роль эмоционального и философского центра всей постановки: она доказывает, что Олег Пермяков не изменил себе ни в юности, ни в зрелости — он всегда искал то самое «счастье», которое не в деньгах, не в чинах, а в умении чувствовать чужую боль и радоваться чужой радости. А монолог чеховского “Человека с молоточком”, звучащий в отрывке, становится ключевым. Чехов писал: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные». В спектакле Андрея Пермякова этот «человек с молоточком» — не абстрактная совесть, а сам театр, который Олег строил как место, где нет забытых, нет чужих, нет бесправных. Именно этот молоточек стучит в каждой сцене спектакля «Отец»: он напоминает зрителю, что счастье семьи Пермяковых, счастье фестиваля, счастье театра — не благословение свыше, а результат ежедневного, изнуряющего труда, борьбы и памяти о тех, кого уже нет. Присутствие Антона Павловича Чехова в спектакле — как призрака, как наблюдателя, как тихого собеседника Петруши — выполняет роль связующего моста между временами. Чехов не просто «автор, которого любил Олег»; он становится метафорой вневременной, терпеливой, почти христианской мудрости, которая знает, что счастье не бывает громким, а истина всегда говорит тихо. Чехов в спектакле — это свидетель, который видел всё: и первые шаги Олега, и его падения, и его взлёты. Он не судит, не направляет, но его молчаливое присутствие напоминает и зрителю, и сыну, и внуку: всё, что происходит на сцене, — уже было в литературе, уже было в жизни, уже было в русской культуре. И повторяется снова, потому что люди не меняются. Но театр — меняет.
Режиссёр расслаивает главного героя – на пять Олегов, которых играют пять разных артистов труппы, потому что человека, состоящего з противоречий, авантюризма, мечтательности, горения и стремлений невозможно вместить в одну роль. Этот приём красноречиво говорит о том, что Олег Пермяков неисчерпаем для понимания, его нельзя “сыграть” – его можно только продолжать.